content: 1. Стратегия 
  аннигиляции,
   это ужасно романтично, конечно.
  Только я не понимаю, зачем ее приписывать немецкому влиянию, если российское военное руководство вполне самостоятельно наследует наработки собственного, чрезвычайно богатого опыта?..
  2. Вы совершенно справедливо указываете на то, что наше военное руководство поймано в ловушку политической «целесообразности»: от ГК до командира роты.
  Вместо того, чтобы вести оборону по естественным рубежам, с проведением локальных контрнаступлений с конкретными целями, у нас господствует приказ «ни пяди нашей земли».
  И последствия будут именно такие, как Вы указали.
  Но, давайте заметим - бессмысленные неорганизованные контратаки - привелегия не только ВСУ.)
  Навидались мы и с российской стороны того же - и именно этот признак пахнет той самой «советской школой», общей на двоих. 
  Вопрос - кто быстрее учится и делает выводы, зависит, в большей мере от самой слабой (и ключевой!) точки военной стратегии: 
  - преобразования политических задач в военные и наоборот. 
  Здесь РФ более эффективна. 
  И шагнула дальше, чем во времена позднего СССР. 
  А вот мы взяли от этой модели ее худшие черты, а не лучшие.
  Когда генералы боятся навязывать свое мнение/прояснения политическому руководству. 
  3. Теперь, что касается предыдущих замечаний.
  Артбригада и артбригада в составе общевойсковой армии – это очень разные артбригады.
  Артбригада не самоцель. 
  Тем более, что артгруппа, всесторонне обеспеченная всеми видами боевого обеспечения, начиная с беспилотной разведки и целеуказания, вполне себе опробовалась ВС РФ в составе 150-й дивизии еще во времена раннего Донбасса. 
  Самоцель - соединения и объединения постоянного состава, со своей логистикой, постоянной системой управления, и – берем выше – своими традициями, достижениями, историей, все то, что составляет «esprit de corps».
  Который, как известно, имеет накопительный эффект и раньше или позднее приводит к качественному скачку в соединении. 
  Что касается создания армейских корпусов и кому чего не разрешили, то я принимал непосредственное участие во всех этих процессах, в том числе, и в процессах реорганизации на довоенном этапе, и очень хорошо знаю, кому что разрешили, а кому – нет.
  Ничего советского на довоенном этапе мы не строили, наоборот, уничтожали и резали под «стандарты НАТО».
  Залужный кое-что успел сделать перед войной, но болезнь зашла так далеко, что уже не успевали.
  И во время войны тоже. 
  Так вот ответ: «он хотел, а ему не дали» буквален. 
  4. Что касается «советского».
  Я бы так этим словом не пренебрегал.)
  Ничего не может вырасти из ничего, и тезис: «российское военное руководство черпает вдохновение для своих уникальных решений в немецкой доктрине первой мировой», минуя 70-ти летний опыт советской военной школы, из которой оно выросло, логически несостоятелен.)
  И не копирование советского нужно, а творческая переработка, о которой я и писал.
  Эта переработка у российской стороны получается лучше на данном этапе.